— Честное слово. Что случилось?

— А ты угадай.

— Если я чего не переношу, так это загадок, — сказал Мейер. — Почему бы тебе не сказать прямо, что произошло.

На это Сэм только хмыкнул.

— Только тебя мне сегодня не хватало, — вздохнул Мейер.

— Ладно. Я звоню насчет мужского пиджака спортивного покроя, из шотландки в красно-синюю клетку. Кто-то из ваших делал запрос по поводу пятна на левой поле. Ты в курсе?

— Это я делал запрос.

— Карандаш под рукой есть?

— Да.

— Пиши: крови не обнаружено. Сперма отсутствует. Похоже, самое обыкновенное жирное пятно. Можем уточнить, что за жир.

— Не обязательно.

— Хозяин пиджака подозревается в изнасиловании?

— У нас на этой неделе три десятка насильников. И два маляра.

— Не понял.

— Это я так. У тебя все?

— Все. Был рад поговорить с вами, Мейер Мейер. Если бы вы только знали, какое удовольствие мне это доставило…

— Если ты еще раз… — начал Мейер, но Сэм Гроссман дал отбой.

Мейер подержал трубку в руке, положил ее на рычаг. По черной пластмассе рассыпались светло-зеленые крапинки.

— Неряхи чертовы! — пробормотал он.

— Вы что-то сказали? — осведомился один из маляров.

— Ничего.

— А мне показалось…

— Слушайте, в каком отделе вы работаете?

— Коммунального хозяйства, — сообщил первый маляр.

— В ремонтном управлении, — уточнил второй.

— Почему бы вам не прийти красить летом? Какого дьявола вы заявились сейчас, когда нельзя открыть окна?

— А что?

— А то, что здесь воняет черт знает как! — сказал Мейер.

— Здесь и до нас воняло, — поставил его на место первый маляр.

В общем-то, маляр был прав. Презрительно хмыкнув, Мейер повернулся спиной к работягам и попытался найти папку с отчетами за прошлую неделю. Папка как сквозь землю провалилась.